Издательство »» Ионинский листок »» № 43 (372). О ПРИЧИНАХ ЧАСТИЧНОГО ПРИНЯТИЯ ИСТИНЫ

О ПРИЧИНАХ ЧАСТИЧНОГО ПРИНЯТИЯ ИСТИНЫ

Протоиерей Димитрий Смирнов

Из Евангелия мы узнаем о том, что после того как Господь явился Марии Магдалине, она пришла к апостолам, которые плакали и рыдали, о том что Господь их оставил, и сказала им, что она видела Его воскресшим, а они ей не поверили. Потом, когда пришли к ним Лука и Клеопа и тоже сообщили, что они видели Воскресшего Спасителя, опять не поверили. Не сказано правда, продолжали ли они плакать и рыдать, но сказано только, что не поверили. Хотя, казалось бы, их неверие только подтвердило слова Самого Спасителя, что если кто из мертвых воскреснет, то не поверят.

Как часто бывает, что человек не верит тому, что есть истина. С этим я в очередной раз недавно столкнулся. Позвали меня в одно профессионально-техническое училище, рассказать деткам, о том, какие сейчас существуют секты и что представляет собой учение каждой секты, что за этим стоит, и какими бывают последствия для попавшего туда человека. После лекции принято задавать всякие вопросы. Один парень спрашивает:

- Ну, а вот Христос, — говорит, — тоже виноват в том, что четырнадцать тысяч младенцев в Вифлееме Ирод погубил.

Я говорю:

- В чем же может быть виноват двухлетний младенец? Виновато властолюбие Ирода, больше ничего.

А он: «Нет!», и настаивает, настаивает против очевидной истины, потому что очень трудно принять Христа, такового какой Он есть. И поэтому каждый человек стремится истину расчленить, и ту часть, которая принимается его сердцем, к себе приспособить, а остальное отвергнуть, обычно предварительно оклеветав. Почему непременно оклеветав? Человек ведь не может сказать: «Я сознательно отвергаю истину»! Он на это не отваживается, и поэтому, чтобы отвергнуть истину, ему надо обязательно ее представить для себя в каком-то ином свете. А если об этом зайдет разговор, то уже попытаться отстоять то, что совершенно этой истине противоположно. Поэтому нет ничего удивительного, в том что апостолы, ученики Христовы отвергали весть о Воскресении Христа, пока не убедились сами.

Нечто подобное происходит с каждым человеком, ищущим Бога и Царствия Божия. И если мы таковые, то и со всеми нами это происходит, потому что наше сердце еще слишком узкое, чтобы принять всего Христа. У нас не хватает возможностей сердца и ума, чтоб охватить Его целиком. Мы выбираем для себя какую-то часть, ту, что как бы ближе к нам, к нашему сердцу, выбираем из истины то, что нам приятно, то есть, то, что нами принимается, а остальное мы стараемся как-то не замечать, или этому противодействовать. От чего это происходит? Человек стремится добыть себе то, что ему приятно. А Слово Божие оно есть меч обоюдуострый. И Господь привел в пример этот очень емкий образ: «Не мир принес Я, но меч». И вот этот меч, вот это Слово Божие, которое вонзается в сердце человека, по разному, к сожалению принимается: частично, или отвергается, или искажается.

Навык обычной жизни каждого человека часто противоречит тому, что хочет назидать в нашем сердце Господь. Мы родились от грешных людей, живем в грешном мире, с юности совершили множество грехов, и вот, опомнившись, пытаемся пробиться к Свету. Но весь навык нашей жизни совершенно противоречит этому пониманию. Поэтому, в некотором смысле, каждый из нас живет такой двойной жизнью, то есть, время от времени пытается быть христианином, как бы вынырнет из житейского моря, глотнет свежего воздуха, а потом опять погружается в эти волны, в которых кипят обычные, всем нам знакомые, наши родные человеческие страсти. Эти страсти заслоняют нам подлинную картину мира, заслоняют нам Евангелие, они заслоняют нам Христа, они понуждают нас воспринимать Истину вот в таком искаженном свете: якобы не Ирод виноват, а младенец Христос виноват. И можно этому действительно найти оправдание: действительно, если бы Христа не было, то Ирод бы младенцев не избил. Но если бы Христа не было, то никакого бы двадцатого века уже не было. Человечество просто себя бы уничтожило. Может даже и ни какой бы России не было, потому что она не успела бы развиться. Но человеку невдомек, он путает причину и следствие, и не может видеть очевидное. Почему? Потому что только имеющий уши слышит, имеющий очи видит.

Как же этот взгляд приобрести? Этот взгляд приобретается только достижением чистоты души, «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Слава Богу, по Милости Божией, мы с вами не одни. Что представляет собой христианство для многих людей живущих на Западе? Вот место где собираемся мы, вот мой пастырь, вот Новый Завет, и вот мое христианство, в той интерпретации, которая у меня возникла из чтения текста, из того, что говорил мой учитель и пастор, и из того, что я сам домыслил. Вот такое небольшое христианство.

Слава Богу, Православная Церковь нас учит другому. Благодаря ей мы входим в ту реку, которая проистекает от Христа. Мы не одни, присутствуют среди нас и Апостолы, и все святые мужи. Многие из них оставили письмена, и многие из них очистили свое око, очистили свое сердце. Они из этой чистоты видели истину. И мы можем через их опыт немножко пытаться понять, что есть истина. Постепенно приобщаясь к их истинному опыту, мы можем обнять всю двухтысячелетнюю церковную жизнь, со всей ее историей, храмами, богослужением, со всеми ее святыми, которые никуда не пропали, они живут, действуют и участвуют в нашей жизни, мы к ним обращаемся так же легко и просто как к тому, кто рядом с нами стоит и они на эти просьбы отзываются.

Но для того, чтобы идти не увлекаясь собственными страстями к истине, нужно обрести такое устроение, о котором Авва Дорофей говорил: «Анафема мне и моему мнению», что невозможно для современного человека, который очень любит настаивать на своей точке зрения, всех об этой точке оповещать, даже бороться за нее. На этом зиждется так называемый плюрализм: на бесчисленных маленьких таких гордостях, из которых каждая отстаивает свою точку зрения. И в этом море точек пропадает полная картина мира: все распадается на точки. Истина через это сито вытекает и человек остается ни с чем. Потому что точка — это ничто! Это нольмерное пространство! Точка это есть бесконечно малая величина. Но это мое, мое гордое, мне приятное, мной изобретенное, мною открытое, и всех я об этом оповестил, кого только мог вот, и этим остался очень доволен. Если мы будем пребывать в таком устроении, не будем от него отказываться, то мы никогда не увидим Бога, и никогда Его не познаем. Мы, в лучшем случае, обретем мнение о Нем, более или менее верное, а Его Самого мы никогда не ощутим, мы никогда к Нему не приблизимся, потому что будем искать своего.

Отказ от своей точки зрения — это большая высота, достижение смиренномудрия, как говорили святые отцы. Сейчас это слово почти не рождает в уме человека никаких ассоциаций, и это печально. Печально потому, что не приобретя смиренномудрия, мы никогда не достигнем того, что ищет Церковь для своих чад. Мы никогда не сможем во всей полноте ощутить, что мы находимся в этой благодатной реке. Никогда не почувствуем, не узнаем что такое благодать Божия и совершенной радости блаженства соединения с Богом мы никогда не узнаем, ни в этом веке, ни, естественно, в будущем. Потому что в будущем веке развивается только то, что человек приобрел здесь. Если он ничего здесь не приобрел, то там и нечему развиваться, все бессмысленно.

Возьмем пример апостолов, которые до того как познали что такое есть Дух Святый, были во всем подобны нам. Такие же обычные люди, с такими же заблуждениями, с такими же сомнениями. Может быть, не с такими грехами, потому что человек из двадцатого века в грехах так поднаторел, что эти простецы-апостолы многого и не слыхивали, и на ум им не приходило, как грешит современный человек. В то же время они изначала тоже были люди несовершенные, но достигли по Милости Божией этого совершенства. Значит, это возможно, для каждого из нас, но нужно этого искать. А как?

Человек все время что-то ищет, и ищет обычно хорошего, ищет все время какого-то улучшения. Ну например: оставляет жену, с которой прожил двадцать шесть лет и женится на молодой. Он жаждет улучшения, жена уже старая, надоела в общем, а тут некая такая свежесть. Хотя человек понимает что и это временно… Если человеку предлагают работу, где будет чуть-чуть поинтересней и в два раза больше платить, то, естественно, он идет к тому чтобы оставить старую и перейти на новую. Но если оказывается что там больно уж атмосфера отвратительная, человек может и не перейти. Почему? Атмосфера на старой работе ценится им больше. Для человека важна не только внешняя красота или какой-то достаток, нет, ему и душевное подавай. Чтоб все было и душевно, и хорошо.

Каждый человек вот так вот и выбирает по этому принципу: нравится или не нравится. Одному нравятся прежде всего деньги: ну и пойду на экономический или юридический, а другому нравится география, он идет на географический. Человек который стремится к деньгам, разве он на географический пойдет? Где ж там будут деньги? Смеешься что ли? Каждому дорого свое. Кому покрасивей, а кому поумней, кому поскромней, а кому — у кого двухкомнатная квартира.

Каждый сам нечто свое выбирает путем проб и ошибок. Ну а потом умирает. И, когда умрет, оказывается, что для многих то улучшение, то хорошее к чему он стремился, выходит вовсе и не хорошее. Оказывается, что для вечности это все вовсе и не нужно: какие-то душевности, всякие телесности… Для вечности нужно только духовное. И вот, если человек хочет действительно достичь жизни духовной, достигнуть Царствия Небесного, достигнуть общения с Богом, то он этого должен искать, он это должен хотеть, он это должен предпочитать, он это должен строить, он к этому должен стремиться своею душой. И, естественно, он это найдет, потому что он будет выбирать то, что просит его дух а не из того что просит его душа или из того что требует его тело.

Человек стремится к духовному, а тело ему в этом препятствует. Человек будет стремиться поступать не по зову собственного тела, а по зову своей души. Устал, хочу спать, а дух устремляется к Богу, а тело хочет спать, а душа устремляется к Богу и душа понуждает тело встать на молитву, хотя и очи смежаются и ножки подкашиваются… И так во всем. А если тело заставляет все-таки душу в этот момент уснуть значит жизнь твоего тела для тебя важнее, жизнь душевная для тебя важнее. Чем человек интересуется, что он любит, что он выбирает? — Все решает только любовь, то, что человек любит. Порядок ли в доме, любит ли своих деток, любит ли свою работу, любит ли денежки, любит ли Церковь, любит ли Бога? Господь говорит: «Если кто любит сына или дочь больше чем Меня, тот Меня недостоин». Вот тебе и все! А если недостоин, как ты Бога познаешь? Это невозможно. Нужно оказаться достойным, не по существу, конечно, как человек может сравняться с Богом? Но по Его Милости, только если человек действительно в это устремляется.

Но человек даже в Церкви ищет душевного, спокойного, комфортного, приятного, нежного, теплого, мягкого, сытого. Это естественно, как естественно кошке занять самое теплое место в доме, ничего в этом дурного нет, это вполне соответствует нашему духовному возрасту.

Устремление наше должно быть к другому, оно должно быть против тела, против душевности. Не потому что тело и душа — это наши враги, а потому что вследствие грехопадения произошла дисгармония, теперь жизнь телесная и душевная в нас преобладает. И вот для восстановления гармонии духовной, душевной и телесной жизни нужно делать усилия в духовную сторону. Для этого и пост, когда мы угнетаем свою телесную и душевную жизнь для этого и подвиг христианский.

Господь понуждает к этому нас, говоря: «То что ты сделал одному из малых сих, сделал мне». Оказывается, можно Самому Богу послужить, поупражнять свое сердце в милосердии через нашего ближнего. Хотя это делать часто нам и некогда, и неудобно, и неприятно, и ближний этот довольно противный, мне неохота ему ничего делать, а если он нам приятен, то вроде ему и не очень-то от нас это нужно. Совсем не просто устроить человеческие отношения так, чтобы человек от нашей ласки не был задушен полностью, чтобы ему осталась возможность подышать, и в то же время и не отворачиваться когда это действительно реально нужно. Как отличить, эта ласка больше нужна ему или мне?

Сердце наше грубое, к чужой боли малочувствительное, больше к своей. Нужен большой труд души для того, чтобы понять, наконец, что всякий Ирод побольше виноват чем двухлетний Младенец Христос.

Есть такое понятие: воспитание чувств. Это не сразу придет, нужно усваивать совершенно иной опыт, нужно этого хотеть. Каждый человек хочет в чем-то усовершенствоваться, чего-то достичь. Христианина прежде всего, характеризует то, что он устремляется и хочет достичь Царства Небесного которое и есть гармония общения человека и Бога, и в зависимости от этого жизнь свою устроить. Не довольствоваться тем, что вот, я знаю, что существуют такие-то заповеди Божии, и вот, я эти повеления Божии выполняю, от сознания того, что я не ворую, не прелюбодействую, не вру по пустякам, старшим воздаю должную честь, от этого собственного замечательного устроения не приходить в полный восторг…

Да, это все совсем неплохо. А где твой Бог-то? Где та благодатная жизнь которая должна быть в тебе? Где реки воды живой, которые из чрева должны потечь, где они? Если их нет, тогда молчи. Если этого нет, тогда нет и христианской жизни. Все то что ты делаешь — очень хорошо. Когда один юноша подошел ко Христу, Господь прежде всего возлюбил его: какой парень хороший! Как прекрасно воспитан! Но он не стал учеником Христовым, потому что имел многие имения, к которым был пристрастен. А чтобы достичь Царствия Небесного, нужно стать бесстрастным.

В современном русском языке «бесстрастный» значит «невозмутимый, спокойный, холодный», может быть, «флегматичный», в общем, которого ничем не проймешь, то есть толстокожий, как бегемот. На самом деле это слово имеет совершенно иное значение: без страстей. Перечислим обычные человеческие страсти: гордость, зависть, чревоугодие, блуд, уныние, сребролюбие, тщеславие и гнев. Эти страсти властвуют над человеком, изжить их можно только благодатью Божией, трудиться над тем чтобы не они надо мной властвовали а я над ними. Чтобы не страсти нам диктовали свою волю, чтобы мы жили исходя не из этих болезней, не так, как болезнь человеку диктует: что ему есть, потому что что-нибудь не то съешь — сразу обострение. Или как ему лечь, потому что чуть неправильно лег, — уже больно. Чем заниматься, потому что чуть перезанимался чем то, чем болезнь не велит — сразу опять боль, плохое самочувствие и, не дай Бог, больница.

Так вот и люди повинуются вот этим своим греховным страстям. Что страсть велит? Вот гнев во мне кипит, я ору, ругаюсь, сквернословлю, проклинаю… Страсть улеглась — я молчу. Или какая-то другая страсть. Обуяла страсть жадности, или зависти, или блуда, или еще какая-нибудь, и человек, повинуясь этому, плывет.

Страсть не обязательно выражается ярко, во всей полноте. Иногда ее бывает чуть-чуть, но этого достаточно, если человек идет за ней. Зачем обязательно всем бесам гнева из преисподней подходить к нам, и выводить в нас, и чтобы из нас клокотал вулкан. Это не обязательно. Достаточно чуть-чуть раздражения. Но если мы следуем за ней, если наша жизнь уже начала строиться из этого маленького раздраженьица, этого достаточно для того, чтобы благодать Божия к человеческому сердцу не приблизилась. Человек уже в погибели. Совершенно необязательно для того, чтобы погубить человека взрывать термоядерную бомбу, достаточно маленькой пульки из мелкокалиберного ружья. То же самое происходит и в духовном мире. Поэтому мы не можем никак себе доверять, мы не можем возлагать на себя какие-то большие надежды, мы должны очень трезво воспринимать свое бытие. Мы должны быть очень скромны, очень смиренны, стараться быть как можно менее учительными и нахальными. Потому что мы, с точки зрения Евангельской правды, пока еще никто и ничто. И если мы это ощутим, то узнаем то, что узнал апостол Павел, что сила Божия, совершается в немощи.

Когда человек осознает свою немощь, когда осознает, что он нищий духом, тогда благодать Божия может к нему придти. А если человек богатится чем-то, то трудно богатому войти в Царствие Небесное. Можно в жизни чего-то достигнуть, академиком стать, лауреатом Нобелевской премии, еще кем-нибудь, все это у тебя будет, на гранитной доске выбьют твое имя, ничего в них плохого такого нет. Но все-таки, Царство Небесное — это поважнее. И раз мы в Церкви собираемся, мы должны это как-то понимать. Поэтому каждый новый день нам нужно потратить прежде всего на то, чтоб его искать.

Что значит «его искать»? — Это всегда выбор неудобного пути. Путь в Царствие Небесное очень неудобен.

Как хорошо на Западе! Как там все удобно: лавочка, перед ней пюпитр, а там еще полочка, а на полочке Священное Писание лежит, молитвенничек, и на коленочки удобно встать, потому что подставочка, да еще под нужным углом. Молись — не хочу! Вот так и получается, что уж так удобно, что никто вроде бы особенно и не ходит, так, дедушки, бабушки ходят в храмы, а так особенно молодых и сильных не видно. Казалось бы: ну все удобно же! А оказывается что вот это удобство то, вот эта приятность, вот эта красота этот сервис, оказывается совершенно не способствует.

Был такой случай: сидел где-то очень давно полторы тысячи лет назад один монах в своей келье и молился Богу. Потом пришло время, и он пошел за водой, а источник был довольно далеко, он принес воду, поставил кувшин и подумал: «А что ж я каждый день трачу так много времени, чтобы так далеко ходить за водой, может быть мне келью перенести поближе к источнику? И тогда я больше времени могу отдать богомыслию». Пришло время, кончилась вода и он пошел на источник с пустым кувшином. И слышит, сзади: «Один… два… три… четыре…» Оборачивается — стоит ангел, спрашивает: «Ты что считаешь?» «А я — говорит — считаю, сколько ты шагов прошел до Царствия Небесного». Оказывается вот это хождение тоже угодно Богу. Потому что в этом был труд его, который был приятен Господу. И он взял свою келию, отнес еще на одно поприще от этого источника. Богу нужно оказывается не только его богомыслие, но вот и это его водоношение тоже, оказывается Богу нужно. Потому что вот всякое удобство, к сожалению, оно нас расслабляет, а мы должны бодриться. Господь неоднократно говорил своим ученикам вот об этой бодрости.

Поэтому будем стремиться именно к этому, к трудному пути, который не всегда удобен с нашей такой житейской, простой, душевной точки зрения. Потому что эта точка зрения наша, это не есть еще вся полнота истины. Помоги нам Господи!