Издательство »» Ионинский листок »» № 4 (333). О ПОЧИТАНИИ СВЯТЫХ МОЩЕЙ

О ПОЧИТАНИИ СВЯТЫХ МОЩЕЙ

Священник Дионисий Дунаев

У входа в Ближние Пещеры Киево-Печерской Лавры стоит группа экскурсантов-школьников, которые говорят о… мумиях, мертвецах и тому подобных «героях» фильмов ужаса — вот первоначальные впечатления современных детей перед посещением пещер: они друг друга пугают и стараются вспомнить рассказ пострашнее. Но, зайдя в пещеры, дети не обнаруживают ничего похожего на тех монстров, которых порождает больное воображение режиссеров и продюсеров «фабрики грез». Казалось бы, присутствие мертвых людских тел должно вселять в человека уныние и тягостное чувство, так как всем нам свойственно в течение нашей жизни подавлять и вытеснять «память смертную»… Но в святом некрополе царит непонятный на первый взгляд мир и покой, и благоговейную тишину невольно нарушает только чья-то молитва. Вечность, миновав шумные киевские улицы, невидимо разлилась в лаврских пещерах. Выходили дети из пещер уже совсем с другими впечатлениями, получив первый духовный опыт, пусть даже зачаточный и неосознанный.

Многие ли взрослые, даже православные, сегодня правильно понимают смысл почитания мощей, значение их для христианской веры?

Своим воплощением Христос освятил и возвеличил человеческое естество. В отличие от гностического и неоплатонического воззрения, человеческое тело в христианстве не считалось «темницей» души, средоточием греха (вспомним известное выражение Платона «тело — могила»). Почтение христиан к человеческому телу известно с самых древних времен, еще секта монтанистов называла христиан «саркофилами» (плотолюбцами). Итак, мы имеем первый аргумент для обоснования почитания мощей: тело не есть что-то «лишнее» или «ненужное» для человека. С почтением относясь к телу как к храму Святого Духа, почитая каждого человека облекшимся в Крещении во Христа, рассматривая каждого члена Церкви как сонаследника Господу в Его Воскресении, христианство противопоставило этически пассивному ветхозаветному отношению к смерти переживание смерти как таинства, вводящего человека в новую нескончаемую жизнь со Христом в царстве праведников. Такое понимание связывается с догматическим учением о миссии Церкви освящать каждого человека и весь мир Божественной благодатью.

Второй аргумент — почитание святых. На пути, ведущем к освящению и преображению мира, благодатное значение святых Божиих праведников не ограничивается пределами их земной жизни, но продолжается после смерти. На это указывают многие обстоятельства, и, прежде всего традиция ранней Церкви, чтившей не только память, но и гробницы святых мучеников и совершавшей на гробницах с их святыми останками Божественную литургию. В наше время в антиминсе на престоле непременно присутствуют мощи святых. Вещественные останки небожителей, таким образом, устанавливают прямую и непосредственную связь престола и алтаря с Церковью Небесной, с Царством Божиим. Здесь земное неразрывно и теснейшим образом сопряжено с небесным: под небесным жертвенником, соответствующим нашему престолу, святой Иоанн Богослов видел души «убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели» (Откр. 6, 9).

Почитание останков святых было общим верованием и выражением благочестия Церкви с самых первых веков ее исторического существования, так, в «Окружном послании Смирнской Церкви о мученичестве святого Поликарпа» (II век) пишется: «Мы почитаем Сына Божия, но воздаем и поклонение любви мученикам, Его ученикам и последователям. Поэтому мы тщательно собрали кости его (св. Поликарпа), которые для нас лучше жемчуга и драгоценнее золота, дабы мы могли собираться возле них, когда возможно, и прославлять память святых мучеников». Также говорил о мощах и святитель Иоанн Златоуст: «Как императорская корона, украшенная со всех сторон драгоценными камнями, издает разнообразный блеск, так и тела святых мучеников, испещренные как бы драгоценными камнями ранами, понесенными за Господа, драгоценнее и досточтимее всякой императорской короны». Святитель Григорий Нисский в слове о святом мученике Феодоре сказал: «Душа его, войдя в горняя, почивает на своем месте, разрешившись от тела, живет вместе с равными себе; тело же, как честное и непорочное ее орудие, с великой честью и почтением положенное и украшенное, почитается и почивает на прекрасном, святом месте, в виду у всех». Таким образом, тело наравне с душою принимает участие в прославлении усопшего праведника. Святой Иоанн Дамаскин пишет: «…Бог обитал также и в телах их,- говорит апостол — не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа? (1 Кор. 6, 19). Следовательно, почему не должно почитать одушевленные храмы Божии, одушевленные телесные жилища Божии? Эти, будучи живы, с дерзновением предстоят Богу. Господь Христос дал нам спасительные источники: мощи святых, многообразно изливающие благодеяния, источающие миро благовония. И никто пусть не сомневается!.. По закону всякий, кто касался мертвого, назывался нечистым (Числ. 19, 11); но эти — не мертвые. Ибо после того, как Тот, Кто есть сама жизнь, Виновник жизни, мертвым считался, то усопших в надежде на воскресение и с верою в Него мы не называем мертвыми».

Священное Писание хвалит Иосию за то, что он оказал почтение гробам и костям пророков (4 Цар. 23, 16, 3 Цар. 13, 2, 30). Сами кости святых получают прославление (Сир. 46, 12, 49, 10). Через прикосновение к телу умершего пророка Елисея воскресает мертвец (4 Цар. 13, 21). Вспомним также и об особом почитании мощей Иосифа, которые Моисей и сыны Израилевы взяли с собой, уходя из Египта, и перенесли в Сихем (Исх. 13).

Седьмой Вселенский собор вынес определение: «Господь наш Иисус Христос даровал нам мощи святых как спасительные источники, многообразно изливающие благодеяния на немощных. Итак, дерзнувшие отвергать мощи мучеников, о которых знали, что они подлинные и истинные: «…да низложатся… да лишатся приобщения» (Деяния III и VII Соборов) как преступившие церковные предания. Свт. Григорий Неокесарийский (III век) установил праздники в память мучеников и разместил их мощи в своей епархии по разным местам, куда христиане собирались для богослужения в дни их памяти. На Западе папа Феликс (269 г.) постановил, чтобы «согласно древнему обычаю» Литургия совершалась не иначе, как на мощах мучеников. На Востоке первые базилики строились на могилах мучеников, а на Западе мощи полагались при входе в храм или по ту или другую сторону алтаря. В свое время король лангобардов Лиутпранд заплатил большую сумму, чтобы получить мощи блаженного Августина. Можно также вспомнить спор о праве обладания мощами святого Мартина между городами Тур и Пуатье. Седьмой Вселенский Собор своим седьмым правилом постановил, чтобы ни один храм не строился иначе, как на мощах мученика, которые полагались под алтарем.

Некоторые верующие считают критерием святости мощей их нетленность, однако правильным критерием будет лишь святость человека, а не состояние тела. Сохранившиеся тела можно найти и в неправославной среде, например, в римо-католической церкви или даже в буддизме, но это еще не означает признания святости.

Существует и иная традиция почитания святых мощей — афонская. Или, как ее еще называют, κοιμητηριών (подобная традиция существовала и в других монастырях, заимствовавших Афонский устав). Похороненного монаха через три года эксгумируют: если кости его желтоватые — значит, он был праведной жизни, подвижником; если белые — значит, Господь его оправдал; если черные — значит, монах умер без покаяния и в жизни часто согрешал. Если же тело монаха окажется нетленным — то это большая скорбь для братии и предвестник грядущих бед (!) — тогда вся братия налагает на себя строгий пост и долго молится. После этого нетленное тело снова закапывают и буквально через несколько дней или неделю выкапывают, и обычно тело истлевает, остаются лишь костные останки. Поэтому не стоит логически связывать нетленность со святостью. Мощи преподобного Серафима Саровского также представляют собою костные останки, но вряд ли кто-то станет оспаривать из-за этого его святость. Почитается само тело святого, а не факт нетленности.

История помнит многих святотатцев, которые уничтожали святые мощи: римские воины старались уничтожать тела мучеников, зная о благоговейном почитании их христианами; по взятии Византии турками многие мощи были либо сожжены, либо брошены в Босфор. Древних вандалов перещеголяли в цинизме только большевики. Последние начало своего узурпаторства ознаменовали широкомасштабным церковным погромом. И если грабеж ценной церковной утвари и сожжение икон не сопровождалось какой-либо целенаправленной идеологической подоплекой, то процесс так называемого «разоблачения» мощей снабжался силами «революционной интеллигенции». Не знали только осквернители святынь, что никакие фальсификации со вскрытием мощей не уничтожат во всем народе почитания мощей. Большевики наивно полагали, что если доказать отсутствие нетленности мощей, то православный народ откажется от «религиозного одурманивания». Следует помнить, что сами большевики были никем иным как бывшими «православными» мужиками — и не понимали, как и нынешние некоторые православные, истинного смысла почитания мощей.