Издательство »» Ионинский листок »» № 35 (364). СЛУЖЕНИЕ БЛАГОДАРЕНИЯ

СЛУЖЕНИЕ БЛАГОДАРЕНИЯ

Протоиерей Владислав Свешников

Служение благодарения. Эти слова, довольно простые, и вводят в сущности довольно простые; впрочем, сущности всегда просты, но именно поэтому очень трудно найти адекватные, подходящие слова, чтобы их описать, потому что простые сущности коренятся на Небесах. Известно, что когда апостол Павел, будучи взятым на Небеса, вернулся на землю, он не мог найти достаточных слов, чтобы выразить то, что видел и слышал, потому что человеческий язык не был приспособлен к этим простым, высшим небесным реальностям.

Именно поэтому, даже для самого корявого и схематичного намека на содержание этих простых сущностей, необходимо прибегать иногда к не совсем простым словам. Иначе вряд ли получится. И дело не в том, что трудные слова оказываются редкими и плохо знакомыми. Так, православными христианами слова «служение», «литургия», «евхаристия» достаточно часто употребляются и потому кажутся вполне понятными. Но они понятны лишь потому, что в сознании современных православных людей стало выхолощенным их изначальное простое сущностное содержание, и остался лишь технический смысл: литургия — главное православное богослужение, за которым верующие причащаются Тела и Крови Христовых; Евхаристия — главная часть этого богослужения, во время которой освящаются Святые Дары. Служение — благочестивая этическая процедура, совершаемая одним лицом ради другого (или других). Так слова великие и огненные стали словами безжизненными и справочными.

Некоторые особенности нашего времени не только не помогают, а наоборот, мешают тому, чтобы услышать, понять и пережить литургическое бытие, евхаристический пульс жизни. Евхаристическое пространство перестало быть главным, хотя в переживании многих верующих литургически живущих людей главный «узел» жизни во всем недельном строе бытия определяет Божественная литургия.

Но мы живем в совершенно особенное время, которое получило уже в некоторых кругах название постмодернизм. И это относится не только к постмодернистской культуре, которая имеет свои, довольно устойчивые характеристики. Это относится и к образу жизни, и строю сознания, к мiровоззрению, к типу общения людей между собою. Для постмодернистского сознания и понимания характерно отношение к различным явлениям жизни и переживание различных ценностей жизни в их иллюзорных качествах. Смысл жизни и ее переживания определяют иллюзии, имитации (особенно в творчестве), мистификации, игра, цитаты (особенно в экзотическом контексте), ирония (особенно в человеческих отношениях) и т. п. Постмодернизм профанирует жизнь в ее высших содержаниях, низводя их с небесных ценностных смыслов, к переживанию которых он не способен, к земным опошлениям; но душа вполне согласиться с этим не может и совершает ряды имитационных подмен, иронизируя и играя ими.

И у людей церковных, непроизвольно и спонтанно, в их деятельности и отношениях, в менталитете и духе жизни проявляются те же реальности и в тех же формах. Это особенно очевидно в целостном составе личной и общецерковной жизни, где высокий духовный реализм подменяется тепленьким благочестивым ощущением; — а также в таких специфических областях, как иконопись и церковное пение.

Когда иконописец, в соответствии с «заказом», сегодня делает иконостас XIV века, а через полгода — иконостас XVII века, сам же не живет даже жизнью среднего религиозного человека XIX века, это значит, что он профанирует действительность, создавая имитации. То же можно сказать и о церковном пении.

Для того чтобы от имитаций вернуться к реальному переживанию сущностей, для начала следует умно вновь открыть для себя утерянный духовный смысл главных слов в их совместном значении: служение, литургия, благодарение.

В процессе секуляризации, а еще более — нынешнего постмодернизма подверглись деформации все три слова, утратившие в результате этих деформаций подлинный духовный смысл.

Наиболее обычно в многообразных смыслах, в том числе и в церковно-религиозном смысле, употребляется слово «служение». Это хорошо и правильно. Но смысл этого слова деформировался и деградировал, в результате сложилось его упрощенное: бытовое ощущение, одновременно профанное и постмодернистское («Депутат — слуга народа»).

До пришествия в мiр Христа слово «служение» обозначало естественный род деятельности, который совершался человеком по писаному, устному или просто традиционному договору, в котором наемный работник, слуга обязывался за определенную плату любого рода совершать некоторые процедуры, угодные нанимателю. В этом смысле, по отношению к нанимателю он был лицом низшим, а наниматель — лицом высшим. Собственно, иным этот тип отношения служения быть и не мог: слуга, по сути, был исполнителем наемной работы. Принципиально новые духовно-религиозные содержания внес в этот термин, обновив его жизнь, Господь Иисус Христос. Духовная парадоксальность Христова служения в том, что высшее бытие (Христос) вольно и сознательно совершает свое делание ради низшего, потому что любой человек, или все человечество, или любой смысл ниже Богочеловека. Но Христос совершает служение человечеству ради высшего, главного в нем. Он служит бескорыстно, жертвенно, с любовью, потому что только таким и может быть образ духовного служения.

Образ Его многообразного служения, как мы видим в Евангелии, завершился некоей даже демонстрацией служения, когда Христос умыл ноги ученикам. «Так,- сказал Он,- и вы должны делать», разумеется, имея в виду не буквальное содержание умовения (впрочем, иногда и буквальное, когда оно совершается не декоративно). Наконец, КРЕСТ есть завершающий, уходящий в небо предел служения, служения до позорной смерти, для спасения всех. Новое содержание служения Он выразил неоднократно и в своем слове. «Я пришел,- сказал,- не для того, чтобы Мне послужили, но для того, чтобы послужить».

Такой образ делания и взаимоотношения Христос предложил своим ученикам и последователям. Само понятие «служение» приобрело духовно-религиозный смысл как добровольное делание, совершаемое ради некоего лица или лиц, или даже, в конце концов, высокой идеи (особенно когда эта идея религиозная), которое полагается человеком, принимающим на себя образ служения,- как важнейшее для себя — дело, и лиц, которым он служит. Это понимание более или менее осталось в мiровоззренческих порядках человеческого бытия, хотя и в сниженном качестве. Принято говорить о военном служении, медицинском служении, наконец, священническом служении.

Продолжение в последующих номерах