Издательство »» Ионинский листок »» № 51 (380). О БЛАЖЕННОЙ НИЩЕТЕ

О БЛАЖЕННОЙ НИЩЕТЕ

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Все люди желают себе благо, но почти никто не знает, что есть истинное благо. Даже те, кто признает, что Бог есть истинное благо, говорят об этом теоретически, но в повседневной жизни ищут блага в удовлетворении своих чувств и страстей. Всякий человек любит себя больше, чем другого, что же касается подвига самоотвержения и даже отдачи своей жизни за других, то это происходит потому, что человек в таком подвиге видит благо для себя.

Поэтому аскетизм является путем к познанию истинного блага и отсечением страстей, которые вовсе не являются благом, а самообманом. Чтобы Бог был главным содержанием нашей жизни, надо опытно познать, что Бог есть благо, пережить это в собственной душе, а средством познания является внимательная молитва. Теперь приведем пример: учитель в классе пишет на доске, но, несмотря на его усилия, букв и знаков не видно, потому что доска исписана и исцарапана, надо заранее подготовить доску, иначе труд будет бесплоден. Доска — это наша душа, ум и память; если наша душа наполнена мирскими впечатлениями, то она похожа на старую стертую доску, в ней нет места, где бы перст Божий через молитву написал бы свои письмена. Слова молитвы не привьются к такой душе, они только прозвучат в воздухе и растают, и человек, не познав как благ Господь, будет искать блага в этом мире от возвышенных, как искусство, до грубых и порочных, но все они принадлежат земле.

Почему святые искали уединения? — Чтобы сохранить доску своей души для молитвенных слов, не загаженную, не изрезанную, не истертую другими письменами. В этом заключается великое благо молчания и безмолвия, что человек приходит сам в себя, что оседает муть его души, что наступает тишина помыслов, что менее назойливо из памяти лезут образы и помыслы, что душа постепенно становится способной отражать небесный свет. Душа, наполненная внешними впечатлениями, погруженная в заботы, похожа на мешок, доверху полный землею; она не может откликаться на молитвенные слова, а молитвенные слова прививаться к ней. Они чужды друг другу и как будто хотят разорвать такое насильственное соединение. Душа, обремененная земным, не чувствует вкуса молитвы, поэтому Бог становится для нее чем-то далеким, какой-то будущей перспективой и вместо стремления единения с Богом, у нее помысел: поживу по своей воле, испытаю все на земле, а затем покаюсь, и Бог простит меня. Здесь Бог становится чуждой для души силой. Человек хочет, чтобы Бог простил его, как прощает судья преступника, и поместил в хорошее место; а о том, что спасение это, прежде всего, внутреннее состояние души, человек не думает, здесь образуется какой-то порочный круг. Человек не может молиться, и поэтому не любит Бога. Человек не любит Бога, и поэтому стремится к земным развлечениям; человек наполнил свою душу внешними впечатлениями и страстными образами, и поэтому не может молиться. Что же ему делать? — То, что делает врач по отношению к больному, отравленному ядом: сначала дает ему рвотное, чтобы вывести яд наружу, а затем уже назначает другие лекарства.

Поэтому человек должен идти к Богу через отсечение внешних впечатлений, ненужных знаний, так как многомыслие мешает концентрации внимания и делает молитву поверхностной, бороться со страстями, которые изматывают и опустошают его эмоциональную силу, и он становится неспособным переживать сердцем молитвенные слова. Кроме того страсти расслабляют нашу волю, и нам трудно употребить продолжительные усилия воли для пребывания в молитве. Здесь еще один аспект заповеди: «Блаженны нищие духом». Нищета от мирской информации, от ненужных сведений открывает для человека внутреннее богатство молитвы, где заключены высшие знания, недоступные для мира и неведомые ему.