Издательство »» Ионинский листок »» № 36 (365). О СТАРЧЕСТВЕ

О СТАРЧЕСТВЕ

Священник Тимофей

Одной из самых острых проблем современной церковной жизни является правильное духовничество и старчество. Воспитание души для Царствия Небесного немыслимо вне свободного и добровольного послушания, которое призвано всемерно приближаться к своему небесному прообразу. На Небе нет ни малейшего насилия над любой сотворенной волей, будь ли то ангельская или человеческая, и в то же время нет ни малейшего самочиния сей тварной воли. Есть лишь совершенно свободное и согласное взаимодействие Творца и тварей, когда всякая тварь служит только Творцу, не теряя своего собственного лица, воспринимая Божию волю как свое собственное хотение и тем самым обретая подлинную свободу.

Воля — глубинная сила души, непосредственно граничащая, если так можно выразиться, с духом человека, его совестью. Воля есть и наиболее поврежденная грехопадением часть души, требующая наибольших усилий по своему исправлению. Легко (хотя, пожалуй, это еще как сказать!) изменить внешние порядки жизни и отношений, приблизив их к христианскому благочестию. Труднее приобрести христианское мировоззрение и святоотеческий взгляд на явления окружающей действительности (не путать с духовным рассуждением — высшим благодатным даром, уготованным редкой высоты подвижникам). Еще труднее обрести истинное сочувствие ко всему святому и духовному, причем сочувствие — подчеркнем это — постоянное, усвоившееся сердцу, не любодействующее исподтишка с наслаждениями телесными и греховными, не устающее от наслаждения святого, растворенного всегда тяжкими трудами и скорбями. И, наконец, совсем тяжко — переплавить свою волю так, чтобы она хотела Божиего как своего.

Волю можно подчинить, можно ее обуздать и даже обломать, — и, вероятнее всего, с этого и надо начинать ее лечение, — но это еще не то, что нужно Богу от нас. Главным аскетическим выводом древней монофелитской ереси был отказ от своей человеческой воли вообще, поглощение ее Богом (так они думали и о Христовой воле), — тем-то и была опасна эта ересь. Православное исповедание двух активно согласных воль во Христе предполагает и в нашей жизни активное изъявление человеческой воли, не отказавшейся от своего «хочу», не умалившей силы своего хотения, но поправшей его в соответствии с хотением и повелением Божественным.

Греховное повреждение поразило нашу волю как злокачественная опухоль. Бывают такие опухоли, что трудно догадаться, какова же должна быть естественная, здоровая форма опухшего места. Отсечь злокачественную опухоль греховную — необходимо, подлечить и подсушить после этого гноящуюся рану — нужно, но ампутировать больную волю вообще — нельзя, ибо это значило бы противодействовать Богу, давшего людям свободную волю и не при каких обстоятельствах не принуждающему ее. Единственное, чего не заберет от нас никто и никогда — это наше самовластие, которым почтил нас Бог при создании и которое он в нас уважает даже в самом пламени ада. (Потому, кстати, согрешают всякие модные «целители», действующие даже от имени Православной Церкви, хотя и вопреки ее учению, и использующие непосредственно гипнотическое, подавляющее воздействие на чужую греховную волю, хотя бы в самых благих целях: отучение от пьянства (кодирование) и др. Таковые человеки ныне со всех сторон обложили себя всяческой церковной атрибутикой и священническими благословениями и, вероятно, всерьез думают, что служат не кому иному, как Христу, говорят вроде бы православные речи, но, тем не менее, дела их идут вопреки установлению Божию, вопреки основополагающей идее создания свободной и разумной личности).

Божественное послушание, таким образом, есть процесс взаимный. Истинный духовник поставляется связующим звеном между Божественной и человеческой волями и хорошо чувствует, что его задача — привести волю самого пасомого в согласие с волей Божией. Такой наставник становится соработником самому Богу, беря на себя от части поистине Божественное дело, поэтому такое руководство осуществляется даже не им самим, но действующим через него Святым Духом.

Таковые духоносные наставники необходимы нам потому, что падшее естество наше неспособно к послушанию непосредственно Богу, оно неспособно к прямому общению с Ним или со св. Его Ангелами, неспособно даже узнать волю Господню в данном конкретном случае, тем не менее, оно способно к должному прямому послушанию. Духоносный наставник, сознавая, что его руководство не от него, но от Истинного и Святого Владыки, облекает послушника конкретным телесными и душевными послушаниями, которые, в случае добросовестного исполнения, способны не подавить, а очистить и закалить его собственное благое произволение. Таковые послушания каждому даются свои, в соответствии с внутренним миром послушника. Отсюда и пресловутая необычность тех послушаний, примеры которых мы встречаем в патериках и отечниках. Современное же лже-старчество нередко гонится за этой «экстравагантностью» приказания самой по себе, которую слепотствующий мир ошибочно почитает атрибутом святости, при том едва ли не самым важным.

Безусловное послушание духоносному наставнику — кратчайший и удобнейший путь к совершенству. Этой прописной истинны было бы достаточно, если бы всякому радеющему о спасение была предоставлена промыслом Божиим возможность приобрести такого наставника. Но, как неоднократно указывал в своих трудах святитель Игнатий (Брянчанинов), таковые живые сосуды Святого Духа до крайности оскудели еще в его времена. Что же сказать о временах нынешних, когда Вселенская Церковь вступила в эпоху апостасии, когда ложь и неверность ее членов стали нормою, а истина и благочестие — счастливым исключением?

Вместе с тем, наряду с наставничеством духоносным (мы не станем рассуждать о том, возможно ли найти ныне таковое и как это сделать), есть наставничество, так сказать, человеческое, коим также нельзя пренебречь всякому, желающему пользы для своей души. Если первое духовничество воистину Божественно, а следовательно — непререкаемо и, по сути дела, ничем не поверяемо, то второе основано на опыте духовной жизни конкретного человека — духовника и его паствы, ценность его неоспорима, но не безусловна. Это духовное руководство подлежит поверке высшими авторитетами, каковыми должны быть ясные и не допускающие кривотолков изречения Священного Писания и свв. отцов, затем, безусловно, подходящие к тому или иному случаю св. каноны Церкви (когда речь идет о их прямом, бесстрашном и бессовестном попрании), последним же авторитетом приходиться признать в этом случае собственную совесть послушника, при всем субъективизме и неудобстве такого критерия.

Некогда брат поведал одному из великих отцов, что чувствует душевный вред от послушания своему наставнику. Авва ничего не ответил. Промолчал он и на вторичное обращение брата. Лишь когда тот сообщил, что ушел от своего старца, авва одобрил это и объяснил свое прежнее молчание необходимостью для каждого, в случаях явного вреда для души, руководствоваться прежде всего собственной совестью, поставляя ее голос даже выше старческого совета.

В наше время тем ценнее и полезнее будет такое условие, человеческое, поверяемое Св. Писанием, отцами и совестью духовное руководство, чем лучше сам духовник сознает его условность и ограниченность, чем меньше он «давит» на совесть пасомых и чем лучше они сами это понимают. Имеем ли мы, нынешние священники, право чувствовать и ощущать себя добрыми пастырями, когда носим на себе, как родимые пятна, все церковные немощи и болезни эпохи апостасии? Дай нам, Господи, быть хотя бы добросовестными наемниками Твоими! Если же кто из наемников возомнит себя уже добрым пастырем, требуя беспрекословного повиновения, то не превратится ли он этим просто в волка? Вместе с тем, и самим пасомым должно помнить наставление преп. Симеона Нового Богослова: «Изучай Божественное Писание и писания св. отцов, особливо деятельные, чтоб, с учением их сличив учение и поведение твоего учителя и старца, ты мог их видеть (эти учение и поведение), как в зеркале и понимать: согласное с Писанием усваивать себе и содержать в мысли, ложное же и худое познавать и отвергать, чтоб не быть обманутым. Знай, что в наши дни появилось много обманщиков и лжеучителей».

Продолжение в последующих номерах