Издательство »» Ионинский листок »» № 5 (334). БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ

БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ

Отвечает протоиерей Максим Козлов

Многие священники советуют своим духовным чадам подавать за болящих по семь сорокоустов в разные монастыри одновременно. Какой в этом заложен смысл?

Сорокоуст — это литургическое поминовение человека на каждой Божественной литургии в течение определенного периода времени — месяц, сорок дней, год. И, конечно же, такого рода поминовение имеет великую силу, потому что Евхаристия, Бескровная Жертва — это высшее из поминовений и предстояний, которые совершаются в Церкви. Выше молебнов, выше иных каких-то особых богослужебных молитв. Однако понимая это, мы должны понимать и то, что Литургия, совершаемая на каждом отдельном престоле; в храме, в приходе, в монастыре, в кафедральном соборе, — это одна и та же литургия, которая служится во всей Вселенской Церкви. И в этом смысле семь литургий, параллельно заказанных в разных монастырях и в разных приходах, не могут в Жертве Христовой ничего увеличить. Точно так же, как если бы мы написали десять записок в одном храме с одним именем и подали бы их на одну службу, это не означало бы, что наше поминовение за данного человека будет в десять раз сильнее.

Если же последовательно, по окончании одного сорокоуста или по окончании одного поминовения вновь подавать его, с тем чтобы череда церковного предстояния за того, о ком мы просим, о ком молимся, не прерывалась, то это, безусловно, дело доброе. И всегда у православных такой благочестивый обычай был, чтобы за человека не только его близкие, но и вся Церковь постоянно молилась, в особенности в период чрезвычайных обстоятельств. Безусловно, из этого не сле-дует, что необходимо отказываться от подачи поминовений при посещении святых мест и монастырей только из-за того, что где-то за этих же людей оно уже совершается. Потому что благоговея перед тем или иным угодником Божиим, перед той или иной святыней, перед чудотворной иконой Спасителя или Божией Матери и заказывая поминовение о наших близких не из суеверного желания, чтобы от чисто количественного умножения наших прошений возникло новое качество, а по любви и по доверию к этому святому, другу Божию как предстателю за всех прибегающих к нему, конечно, такого рода поминовение по мере нашей веры принесет им пользу.

И разумеется, сказанное о том, что надо избегать количественного подхода, не означает, что нужно идти путем умаления любви к святым или, в более широком смысле, к святыням и благоговения к ним. То есть то, что литургия, со-вершаемая на каждом престоле, есть литургия всей Вселенской Церкви, не отменяет того, что святые в храмах, посвя-щенных им, или связанные с этими местами своей жизнью, имеют здесь сугубое предстательство и осуществляют попе-чения и о тех, кто тут подвизается, и о тех, кто тут молится. Святой преподобный Сергий Радонежский обещал молит-венно во все времена быть неотступно с братией основанной им обители.

И мы верим, молясь перед его мощами или на литургии в Троице-Сергиевой Лавре, что он молится здесь с нами cyгyбо, и по сравнению с другими местами это особо ощутительно. Преподобный Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры», говорит, что Бог — «везде сый и вся исполняяй», тем не менее на земле есть места особого присутствия Божия — и прежде всего это храмы. Так и в данном случае: хотя, конечно же, святой достигает своим предстательством любую точку на земле, но храм, ему посвященный, место его подвига есть место его особого присутствия и попечения. Поэтому самое важное при поминовении ближних — не смутиться душой, ведь то, что исходит от любви и от благоговения, не может принести вреда.

Что означает «молитва по соглашению», в каких случаях нужно к ней прибегать?

Что такое «молитва по соглашению», явствует из самого ее названия. Это совместное исполнение того или иного молитвенного правила несколькими православными людьми, которые соглашаются исполнять его ответственно и серьезно на протяжении какого-то срока. «Молитва по соглашению» есть прямое исполнение слов Спасителя: Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 8, 19-20). Итак, основа такого молитвенного делания — евангельская. Но для того, чтобы во всем этом не было элемента своеволия и самохотения — мол, мало мне моего обычного правила, утренних и вечерних молитв, хочу как-то особенно помолиться, — а было чистое желание предстояния души пред Богом и объединения в молитве с другими людьми, то в данном случае необходимо взять благословение у священника, который может сказать, полезно тебе участвовать в этом или сейчас нет, так как ты можешь возгордиться, начать ощущать себя каким-то особенным и поэтому пока лучше тебе еще до таких вещей дорастать.

Чаще всего «молитвой по соглашению» является чтение Псалтири, когда десять, пятнадцать, двадцать, тридцать человек начинают читать псалтирь каждый со своей кафизмы, в конце которой присоединяют поминовение как всех участвующих в этом молитвенном делании, так и тех близких, кто находится в списке, составленном изначально молящимися. А назавтра читавший первую кафизму читает вторую, читавший вторую, читает третью и т.д. Так что каждый день по кругу прочитывается вся Псалтирь.

«Молитвой по соглашению» может быть чтение того или иного канона — Иисусу Сладчайшему, Пресвятой Богородице или перед Ее иконой «Неупиваемая Чаша» или другого какого-либо канона, который читается целиком и неизменно и тоже с добавлением в конце имен тех, о ком их близкие хотят вместе помолиться.

Бывает и иной вид «молитвы по соглашению», кого скажем, друзья, родные или просто члены прихода, видят, что какого-то человека тяжелые искушения одолевают или он попал в беду, берутся его вымаливать, вместе предстоять за него пред Господом. В любом случае все это дело доброе и очень организующее, приучающее к ответственности м молитву. Ты можешь. собственное молитвенное правило сократить, но когда знаешь, что если не прочитаешь свою кафизму, то из-за тебя сегодня вся Псалтирь не будет вместе прочитана, страшно становится и приподнимешь себя от одра сонного и поставишь на молитвенное чтение.

Если твой тяжело заболевший близкий отказывается ложиться в больницу, надо ли жестко на этом настаивать?

Это очень зависит от меры духовного возраста человека. Приснопамятному Святейшему патриарху Пимену сказали, что или он срочно ложится на тяжелую операцию, или ему предстоит скорая и очень мучительная смерть. Он решительно отказался от этой операции, вручая себя в руки Божии. Мы знаем, что Господь дал ему после этого еще около двух лет жизни, дал дожить до великого юбилея 1000-летия Крещения Руси и тем самым вступить даже в своей земной жизни в новую эпоху церковного бытия. Но для этого нужно быть человеком столь глубокой духовной и молитвенной жизни, как патриарх Пимен. А бывает, что человек отказывается от лечения болезни, напротив, не по Вере, а по малодушию. Ему не хочется думать о болезни, так как поначалу еще не очень тяжело. И вместо того, чтобы вручить себя в руки врачей, он хочет какое-то время пожить в своей воле, чем-то успеть насладиться или, если выразиться деликатнее, утешиться, лишь бы только не думать о предстоящей болезни и возможном умирании. Конечно, это не благочестивое поведение. И такого внутреннего расположения в своем близком поощрять нельзя. Так что, как и во всем, здесь дело не в поступке как таковом, а во внутренних мотивах и духовных побуждениях, которые за ним стоят.

Нужно ли до последних сил терпеть боль? А если врачи дают наркотики как обезболивающее?

Конечно, анальгетические и в какой-то мере наркотические средства нужно применять, ведь не всякую физическую боль обычный человек может вытерпеть. Если есть возможность облегчить страдания больного, нужно их облегчить, только не до такой степени, чтобы сознание уходило от него и чтобы не было погружения в такое состояние, когда психическая и духовная адекватность утрачиваются. Тут надо придерживаться общего принципа: раз медицина, как любая наука, дана нам от Бога, значит, разумно прибегать к ее действенной помощи. И выбор, как всегда, за самим человеком: и один, сломавший ногу, по ложному смирению, откажется идти к врачу, пока нога не загниет, а другой без ропота и с покорностью к Промыслу Божию начнет лечиться.

Но можно ли, чтобы больной принимал успокаивающие лекарства и транквилизаторы?

Об этом лучше спрашивать того, кто способен по поводу каждого конкретного лекарства дать конкретный ответ. Потому что нельзя сказать вообще о транквилизаторах или успокаивающих, опять же здесь дело — в разумной мере. Но, думается, неполезно держать человека в таком состоянии, когда он приходит в себя только для того, чтобы проглотить пару ложек бульона и не имеет возможности никак духовно реагировать на действительность. С другой стороны, разве можно вовсе отказать ему в лекарственных средствах, которые дали бы возможность передохнуть от боли и как-то оценить свое состояние, хотя бы для того, чтобы сосредоточиться на памятовании о собственных грехах и успеть исповедаться и причаститься, не страшась того, что через секунду снова наступит страшный болевой шок? Поэтому дело опять-таки скорее не в препарате как таковом, а в мере и цели его применения. То же касается и наркотиков.

Как помочь своим престарелым родителям или дедушкам и бабушкам избежать страха смерти?

Самое большое, что могут сделать верующие члены семьи для своих старших невоцерковленных родных и близких, это привести их в ограду церковную к покаянию. Потому что ну какой же смысл в том, чтобы уберечь их от страха смерти, если его отсутствие будет вести и к отсутствию мысли о вечности? Ведь страх смерти промыслительно попущен Творцом, ибо она чужда нашей природе и вошла в нее только через грехопадение как его следствие. И неприятие ее душой, всем естеством своим, является для человека мощнейшим побуждением задуматься о собственной конечности и о пути к спасению. И в этом смысле, когда при той или иной тяжелой болезни, диагноз, ко-торой известен близким, но старательно скрывается от того, кто почти неизбежно вскоре покинет земной мир, такую позицию для христианина нельзя считать оправданной. Ибо человек может так и дойти до своего жизненного предела, пребывая в перманентной иллюзии все нового выздоровления, все новой медицинской помощи, обеспечивающей ему еще столько-то времени жизни такой же, какой он жил прежде, и за всем этим можно не успеть душу свою никак для вечно-сти подготовить. Да, конечно, есть и другого рода опасность, когда человек, осознав неминуемое приближение смерти, проходит через состояние уныния и отчаяния. Но лучше такой кризис, чем прохладножительное доживание своей ста-рости. Что же касается родных и близких, то лучше всего в этот момент не оставлять больного, не уходить от него, мол, мы тебе сказали, и теперь ты сам справляйся, как можешь, — а быть рядом. Но их долг — поставить его перед фактом нашей земной конечности, от которого все мы хотим спрятаться. И во многих и многих случаях это осознание близости конца меняет человека и даже самых закоренелых безбожников и атеистов приводит к покаянию и к тому, что они при-ближаются к ограде Церкви. По крайней мере, мы должны им такую возможность дать.

Если же говорить в более широком смысле, то для христианина старость — это и великая, и достойная пора жизни. Не случайно, слова «старик» и «старец» — однокоренные. И как правило, духовная умудренность, за редчайшими исключениями подразумевает и немалый жизненный путь. Пора мудрости — это пора, когда за всевозрастающей физической ограниченностью тем не менее открывается возможность для более глубокого, сосредоточенного, когда созерцательного, когда молитвенно-попечительного отношения к действительности, к близким. Это пора плодоношения человека, от которой не нужно бежать. И в этом смысле церковное, христианское отношение к старости антитетично современ-ному светскому отношению, которое стремится вычеркнуть ее как важнейшее время человеческой жизни, то есть лукаво продлить видимость молодости до невозможного предела, вплоть до самого конечного. Но это все ложь, перечеркивающая слова псалмопевца Давида о той поре человеческого существования, в конце которой труд и болезнь, но которая почти для решительного большинства из нас подразумевает возможность искупления чего-то в нашей жизни, за что нам лучше здесь потерпеть, чем там, в вечности. Поэтому будем подводить наших близких к правильному отношению к старости и побуждать их с благодарностью ее принимать и радоваться этим годам жизни.

Продолжение в последующих номерах