Издательство »» Ионинский листок »» № 43 (372). БИЗНЕСМЕН В ЦЕРКВИ

БИЗНЕСМЕН В ЦЕРКВИ

Некогда Господь Иисус Христос сказал Своим ученикам и народу: как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие! Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие (Лк. 18,24). Только что отошел от Спасителя с печалью один богатый юноша, пожелавший было наследовать жизнь вечную, но не принявший предложенных ему Христом условий самоотверженной подвижнической жизни. В коротком разговоре с этим человеком Спаситель показал нам все обоснования своего столь категоричного заключения, все те великие трудности, с которыми объективно сталкивается любой богач в своих религиозных исканиях.

Первая из этих трудностей состоит в том, чтобы понять, откуда взялось богатство. Не задавая такого нескромного вопроса, Спаситель, в ответ на просьбу юноши указать путь в жизнь вечную, напоминает ему основные заповеди Божии, и одной из первых — заповедь «не укради», т.е. не присваивай чужого. Это было приглашение внимательно испытать свою совесть. Так и в нынешних условиях к любому зажиточному предпринимателю, приходящему за чем-либо в церковь, следовало бы прежде всего обратиться с таким предложением: подумай, каково твое отношение к сей 8-й заповеди Десятословия. Рассуди сам: ты разбогател за два-три последних года. Верю, что ты не сделал никаких незаконных операций, пусть так. Но ведь, чтобы построить, скажем, такой дом, как у тебя, или купить такую машину, или то и другое вместе — на подобные приобретения даже в старой России потребовались бы годы труда при общем хозяйственном росте государства.. Купеческие роды богатели за многие поколения. А у тебя не было ни гроша, и вдруг — алтын. И ты, и я пять лет назад имели, положим, по пять тысяч на сберкнижке. А сегодня у меня и у 95% населения России та же книжка с теми же пятью тысячами, превратившимися в медный пятак царской чеканки, а у тебя в обороте… тебе лучше знать, сколько. Скажешь: я умею работать, а вы все лодыри. Это было бы верно, если бы вся страна была на подъеме, требуя повсюду рабочих рук. Ныне не так: и захочет работать человек — уволят. Стало быть, ныне при всех самых чистых с точки зрения закона обогащениях человек не смог бы разбогатеть, не нарушив 8-ю заповедь. Простейшая логика: у 90% населения отобрали все запасенные деньги, а 10% стали предпринимателями. С чего бы так? Должен же быть какой-то закон сохранения ценностей.

Богатый юноша отвечал Христу, что все заповеди он сохранил от юности своей. Ответ, вероятно, довольно честный, если под нарушением заповедей понимать только самые тяжкие, смертные грехи. Да, я молод, — как бы говорил он, — не успел еще никого обобрать или обмануть, а богатство мое — наследное, и вообще грехов у меня нет. Так и нынешний честный предприниматель на наш нескромный первый вопрос непременно ответит, что он все эти два-три года только и делал, что сражалася за правду со всеми соседями и конкурентами — рвачами, хапугами и завистниками и что только благодаря помощи Божией ему удалось выстоять в этой неравной экономической схватке. Теперь же он пришел благодарить Бога и просить у Него помощи и благословения на дальнейшие труды в том же направлении.

Несчастное, ослепленное сердце воздает благодарение Богу за свое безгрешие в точности теми же словами, которыми благодарил Господа известный фарисей, изображенный в Евангелии несколькими строками выше. Вот вторая, не менее страшная опасность для богатого: надмение и полное нечувствие своих грехов на фоне множества грешащих соседей и конкурентов.

Господь показал всю легковесность и непродуманность слов юноши, будто тот сохранил все заповеди Божии, одним простым предложением: раздай все, чтобы иметь сокровище на небесах, и следуй за Мною. Безгрешного не может связывать ничто земное, победивший грех победил и всякое пристрастие к вещам тленным. Можно было бы сказать и так: раздай половину нищим, — и результат был бы тот же, юноша отошел бы с печалью. Нынешнему богатею достаточно бывает сказать лишь одно: вот возьми книжку с вопросами для исповеди, прочитай, подумай, испытай свою совесть и покайся, принеси Господу сам горячее и неленостное исповедание грехов своих. Потом и в церковь начинай ходить постоянно и просто, как обычные старушки, не претендуя на особое место здесь. И что вы думаете — как ветром сдунет вашего предпринимателя, хотя, конечно, он и уронит небрежным жестом на тарелку десятитысячную бумажку за сторублевую брошюрку. Это самое страшное испытание для него — стать обычным, простым неленостным прихожанином.

Ах, если бы всегда мы, священнослужители, заботясь прежде всего о душе сего богатого, могли бы сразу, не заглядываясь на дары его, поставить его на самое заурядное место в приходе, совершенно необходимое для его нравственного состояния! Но увы, такой человек ищет — и всегда находит — такого настоятеля и такое дело при его приходе, в котором он становится спонсором и благотворителем, имитируя при этом, хотя и неуклюже, христианское благочестие. А мы еще и радуемся о делах его и об обращении его к Богу. Но мы закрываем на это глаза, ведь нам нужен спонсор. А спонсору нужен от священника ярлык благочестия и усыпление совести (ведь совесть иногда приводит ему на память арифметику сберкнижек и другие подобные же соображения). И только Богу нужны две спасенные души: и священника, и спонсора. Вот где возникает настоящее противоречие интересов: Божеского и согласованного человеческого. Как жаль, что мы никак не хотим понять, что Богу — а значит и Церкви — нужны мы сами, а вовсе не наши деньги!

Мне могут возразить: неужели богатые люди, скажем, в царское время, также шли к погибели? Возвратимся вновь к евангельскому тексту. После слов Господа о трудности спасения для богатого, все удивились и ужаснулись, на что Спаситель повторил, что трудно надеющимся на богатство (добавим: и на прочие преимущества, которые оно дает) войти в Царство Божие (Мр. 10, 24). В этом надеянии на богатство и скрыта почти вся суть. Прежний, наследный богач, получивший, вдобавок, с детства благочестивое церковное воспитание, был чужд этого надеяния, мог жить, не замечая своего богатства, не порабощаясь ему. Ведь он воспитывался нередко в полном согласии со словами ап. Павла: наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего, он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцем назначенного (Гал. 4, 1), а такое воспитание не способствует ни самомнению, ни изнеженности. Кроме того, он приучен был к милостыне, повседневной и не замечающей самую себя. Не то у современных рыцарей гешефта. Если даже они не привязаны к самой мамоне (хотя, чтобы сохранить деньги в условиях нынешней девальвации, необходимо их ежедневно и неуклонно делать и делать), то уж во всяком случае есть у них большая опасность привязаться к тем следствиям мамоны — привелигированному общественному положению, в котором они не родились, не воспитывались, но которое получили только что, пробившись «из грязи в князи». Прежний богач никак не был рвач, самим сословным положением своим он был застрахован от множества духовно-нравственных опасностей, свойственных нынешнему нарождающемуся буржуазному классу. Современный «новый русский» в отличие, скажем, от русского купца, видимо, вообще не верует в Бога в христианском понимании, хотя, если вы скажете ему об этом, он обидится, и скажет, что без Бога ему не до порога, не только что до барыша. Конечно, он верует и поклоняется своему богу. Только, судя по характеру поклонения, этим богом явлется скорее всего Меркурий или Гермес, но никак не Триипостасный Вседержитель.

Еще одна черта различия между старым и новым богачом в том, что прежний собственник представлял и выражал национальные интересы государства. Он в своей области трудился, воевал, жертвовал жизнью для блага своей Родины и народа. А в нынешних условиях буржуазия, естественно, поддерживает того, кто дал ей возможеость стать таковой, а это, как хорошо известно, антинародное и антигосударственное, прозападное правительство. Таким образом, еще один сильнейший соблазн для богатого человека в нынешних условиях — отрыв от своей национальной почвы, потеря родных корней, глубокое непонимание общественного процесса, своего рода иудаизация души.

Так что нынешний собственник отличается от старого, как густой кустарник на старой вырубке от бывшего прежде на том месте векового мачтового леса. Такое же сравнение приложимо и к духовенству, и к культуре, и к воинству, и еще много к чему. Да и как вырастет вновь добрый лес на этой вырубке, если на ней теперь постоянно и подолгу пасется, вдобавок, чужая скотина?

Господь заключил Свое поучение тем, что человеку, особенно богатому, вообще невозможно спастись своими силами, но Богу возможно спасти всякого, кто всерьез того пожелает. Если какая-либо бизнесменская душа не окаменела еще до конца и способна еще искренно принять слово Христово и последовать за Христом с самоотвержением, — Господь непременно найдет способ привести его к Церкви. Ведь мы в этой жизни ищем Господа значительно прохладнее и ленивее, чем он ищет нас. И если в нашем присутствии случится богатому подойти к храму, к этим вратам в Царство Божие, то нам следует прежде всего объяснить и показать ему весь ужас его нынешнего положения, отнюдь не заглядываясь на его оттопыренный карман. Если мы не сделаем этого, несомненно Господь поищет для него другие пути к вразумлению и спасению, положим, разорит его или нашлет какую-то болезнь. Только в этом случае мы и себе, и ему еще более затрудним и сузим тот путь, проще которого было бы протискивание верблюда сквозь игольное ушко.