Издательство »» Ионинский листок »» № 34 (363). ПЛЕВЕЛЫ, ТЕРНИИ, ВОЛЧЦЫ

ПЛЕВЕЛЫ, ТЕРНИИ, ВОЛЧЦЫ

М. Журинская

Самые разные люди в самые разные минуты своей жизни могут найти в Библии ответы на свои вопросы, даже если вопросы эти и не осознаются. Более того — человек меняется, и соответственно с этим меняется и его прочтение Библии; в нее, как в реку, нельзя войти дважды так, чтобы она оказалась одной и той же. Но аналогия с рекой — чисто внешняя, словесная, она, как и всякая языческая мудрость, нуждается в христианском осмыслении; Библия всегда одна и та же, а меняемся мы, и характер нашего изменения не в последнюю очередь зависит от того, часто ли мы обращаемся к Писанию, а главное — с какой целью.

Библия — не только Книга книг, как ее часто называют, она еще и Книга жизни, Книга мироздания. И замечательно то, что сказано в сущности гораздо больше, чем это просто выражено словами. О глубокой и многослойной символике библейских текстов написаны сотни книг, но все же каждый читатель в состоянии сделать свое маленькое открытие, увидеть то, что Священное Писание приготовило ему как личный подарок.

Вот, например, упоминание сорных трав; его общий смысл понять относительно несложно. О плевелах рассказывает притча в Евангелии от Матфея (Мф. 13, 24-30, 36-42); эта притча изъясняется Самим Спасителем. Диавол тайно («когда люди спали») сеет сорные травы на пшеничном поле; плевелы всходят вместе с пшеницей к удивлению работников, потому что семя было доброе; работники хотят тут же их уничтожить. Но хозяин поля опасается, что вместе с плевелами будет выполота и пшеница, поэтому предлагает подождать до жатвы, а тогда сначала собрать и сжечь плевелы, а потом приступить к сбору урожая. Для учеников Христос поясняет, что Сын Человеческий сеет в мире доброе семя — сынов Царствия, плевелы же суть сыны лукавого, семя диавола; жатва — это конец времен, жнецы — Ангелы.

Cлово плевел в современный русский язык взято непосредственно из церковнославянского; соответственное русское слово половел почти не употребляется, хотя фиксируется этимологическим словарем Фасмера. Именно с ним связан глагол полоть, то есть «уничтожать плевелы»; родственно ему и слово полова, что означает «мякина, солома» — именно то, что выбрасывают при сборе урожая. Такое явное соответствие Евангельской притче этого описания в русском языке аграрного процесса, как представляется, наглядно демонстрирует ту роль, которую греческий текст Писания сыграл в формировании русского литературного языка.

Терния и волчцы упоминаются в Писании значительно чаще и нередко вместе. Значения их близки: так называются колючие сорные травы. Приведем список мест, в которых встречаются эти слова: терния (терны), волчцы: Быт 3, 18 (их произрастание — наказание Адаму за грехопадение, поскольку затрудняет работу); Ис. 5, 6 (Господь пошлет запустение на Свой виноградник, ибо тот принес дикие ягоды); Ис. 10, 17 («Свет Израиля будет огнем, а Святый его — пламенем, которое сожжет и пожрет терны его и волчцы его в один день»); Ис. 27, 4 (Господь не гневен, но если кто противопоставит Ему в Его любимом винограднике волчцы и терн, Он выжжет виноградник); Ис. 32, 13 (предостережение беспечным — терн и волчцы будут расти на земле и на развалинах ныне веселящихся городов); Иез. 2, 6 (Господь увещевает пророка не страшиться тех отпавших, к которым Он его посылает, даже если они будут для него волчцами и тернами); Иез. 28, 24 (о Сидоне: «не будет он впредь для дома Израилева колючим терном и причиняющим боль волчцом»); Ос 10, 8 (идолопоклонство Израиля; «терние и волчцы вырастут на жертвенниках их»); Евр. 6, 8 («производящая терния и волчцы <земля> негодна и близка к проклятию, которого конец — сожжение»); терние: 2 Цар. 23, 6-7 («нечестивые будут, как выброшенное терние, которого не берут рукою <...> огнем сожигают его на месте»); Мф 13, 7,22 (притча о сеятеле: терние заглушает семя, упавшее в него, что означает бесплодность слова для тех, кто заботится о делах века сего и обольщается богатством); та же притча в Мк. 4, 7,18-19 и Лк. 8, 7,14; волчцы: Иов 31, 39-40 (Иов клянется в том, что неповинен: «если я ел плоды ее [земли] без платы и отягощал жизнь земледельцев, то пусть вместо пшеницы вырастет волчец…»). Добавим, что слово волчец — уменьшительное от волк, что приводит на память определение лжепророков как хищных волков в Мф. 7, 15.

Итак, Писание достаточно очевидно свидетельствует, что сорным травам уподобляются грехи и грешники, причем подчеркивается не просто их опасность, но и агрессивность. Сами же сорняки — порождение падшего мира, следствие грехопадения и одновременно кара за него, символ разрушения и гибели. Завершение этой темы в Писании — терновый венец, возложенный на Спасителя, взявшего на Себя грехи мира (Мк. 15, 17).

И действительно, наблюдения над жизнью сорняков позволяют убедиться в глубоком смысле этого библейского уподобления. А сорняков в каждом саду более чем достаточно, — падший мир продолжает способствовать их произрастанию, а загрязненность атмосферы, губительная для многих растений (отмечено, что она уже отразилась на росте мхов и можжевельников), для сорняков как будто создает особо благоприятные условия.

Первое, что поражает в сорняках — это их необыкновенная жизненная сила. Семена сорняков сохраняют всхожесть много лет, некоторые — до 11-15. Сторонник модного ныне направления мысли, отстаивающего всяческую «естественность» и близость к природе, может сказать: ну и прекрасно, и пусть себе растут, это — жизнь, а жизнь всегда права. Однако земной рай был не лесом, не лужайкой, а садом, то есть не просто специально выделенной территорией типа природного заповедника, а обработанным участком земли, на котором все произрастало по плану, регулярно (это, однако, вовсе еще не означает унылой геометрической правильности; эстетика сада геометрией отнюдь не исчерпывается, в ней — гармония высшего порядка). Можно лишний раз вспомнить, что слово культура изначально относилось к возделыванию земли и выращиванию специально выведенных или отобранных растений, и что слово культ, означающее поклонение Богу, богослужение, иными словами — действия, угодные Богу, — того же корня.

Как и многие другие человеческие дела и занятия, садоводство может быть душеполезным, во-первых, если не превращается в страсть, во-вторых, если им занимаются тщательно и добросовестно. Как грязное, захламленное помещение, так и неухоженный сад вредят душе — и не только потому, что напоминают человеку о собственной его лености и необязательности, но и потому, что противоречат Божиему замыслу о прекрасно устроенном мире. Вид сада, заросшего сорняками, среди которых не «процветают», а мучаются культурные растения, рождает в душе грусть и тревогу, а вид сада, в котором человеческое тщание поддерживает порядок, вселяет мир, покой, ощущение законченности, гармонии, в конечном итоге — глубокого единения Бога и мира.

Занимаясь садом, можно заметить, что даже культурные растения как-то преображаются, если посадить их, например, слишком густо или в неправильном сочетании: либо они начинают хиреть, болеть, либо одно подавляет другое, либо просто нет того впечатления устроенности, которое обязательно должно возникать в саду. Напротив, растения, принесенные из леса или с поля (садоводы называют их «дикарями» и очень ценят), посаженные на правильное для них место, сразу начинают выглядеть как равноправные члены садового содружества.

Так что дело человека — возделывать землю, устраивать ее; согласно Ветхому Завету — потому, что так заповедано было Адаму (может быть, можно предположить, что возделывание земли было ему в утешение, а необходимые для этого усилия — в наказание), а согласно Новому Завету — для того, чтобы быть соработником у Бога (см. 1 Кор. 3, 9), чтобы в кротости наследовать землю (Мф. 5, 5).

Усилий и кротости в борьбе с сорняками никогда не бывает слишком много (кротости отчасти способствует коленопреклоненная поза сражающегося с тернием и плевелами); эта борьба ведется непрестанно каждый год от начала оттаивания земли и до очередного ее замерзания. Вот из каких эпизодов она состоит.

Земля возделана; прилежный садовод делает это загодя, осенью, и с облегчением смотрит на ровную, чистую почву. Но уже через несколько дней из нее начинают упрямо пробиваться сорняки, напоминая об изгнанном бесе, вернувшемся в пустой дом (см. Мф. 12, 43-45; Лк. 11, 24-26). Что здесь поможет — только кротость, только терпеливые постоянные усилия. Ведь даже если в соответствии с правилами агротехники — и с Евангелием! — сжигать сорняки, а не складывать их в компост, умножая тем самым свое «богатство» сомнительными прибавлениями, то все равно остаются семена сорняков, заносимые ветром и птицами. Еще хуже обстоит дело с нашими попытками сразу и без особых трудов улучшить почву, унаваживая ее: тут уж ростки сорняков (ведь никто не может помешать корове съесть траву с созревшими семенами) не только появляются в неисчислимом количестве, но, будучи снабженными усиленным питанием, поражают своей пышностью, кажутся особенно наглыми и самодовольными. А вся проблема в том, чтобы набраться терпения, не пытаясь одним махом резко улучшить состояние сада. Вот если навоз пролежит несколько лет, желательно так, чтобы зимой хорошенько промерзал, тогда он действительно сможет послужить культурным растениям, а не плевелам.

Допустим, что земля еще раз освобождена от сорняков и семена высеяны. Хорошо известно, что очень быстро из земли вылезает зеленый росток, и не один, и принимается увеличиваться буквально на глазах, — этакое торжество жизни. Вскоре почва сплошь покрывается зеленью — и все это плевелы, среди которых через некоторое время можно разглядеть хилые робкие росточки посеянного. И тут у садовода, как у работников из притчи о плевелах, возникает горячее желание выдрать все сорняки разом и как можно быстрее. Однако делать этого нельзя, нужно подождать, пока культурные растения развернут хотя бы два листика, а потом уж пропалывать.

Сравнение сорняков с лжеучителями и самой греховностью усугубляется тем, что выглядят они («ведут себя», если можно так выразиться) не только нагло и самодовольно, но и глумливо. Самым страшным грехом называл глумливость Честертон, и действительно, мы знаем, как бурный ненавистник и гонитель христиан Савл превратился в пламенного апостола Павла, но вряд ли можем представить себе, как чистый пламень веры возгорается в душе, постоянная реакция которой на мир Божий — вялая издевательская ухмылка. Конечно, невозможное нам возможно Богу, хотящему всех спасти, но если склонность к глумлению не будет вырвана, отброшена и сожжена в самом начале пути, не помогут ни беседы, ни чтение, ни даже прилежное хождение в храм: что может дать пребывание в доме Божием тому, кто всегда и везде выискивает повод для издевательства как самого дешевого способа самопревозношения? Так вот, посев, заросший сорняками, как бы утверждает, что они непобедимы, что их, конечно, можно вырвать, но на смену придут новые, а нужные ростки при этом непременно погибнут.

Здесь главное для садовника — не приходить в отчаяние, не доверять голосу плевелов, поскольку они — семя диавола, а потихоньку, очень медленно, заботливо, осторожно приступать к делу, перебирать и распутывать стебелек за стебельком, стараясь не ошибиться, но и не пропустить сорняк. После долгих усилий перед ним — печальный на вид результат: редкие ростки с поникшими листиками склонились над взбаламученной землей. Но это не страшно; их нужно осторожно и бережно поливать и, если нужно, укрывать от солнцепека (правильно выбрать погоду для прополки — великое дело!). Глядь — через совсем небольшое количество дней посевы уже стоят дружными рядами, ростки крепнут, выбрасывают все новые листья и побеги…

Насколько же это похоже на сложности, возникающие при попытках воспитывать по-христиански малых детей! Трудно в первых проявлениях крохотной личности распознать болезнь и каприз, веселье и перевозбуждение. Трудно разобраться с тем, что дети невинны, но не безгрешны, — мешают стереотипы собственной внутренней жизни. Трудно воздержаться и не начать «воцерковлять» крохотных детей по «взрослым» правилам. Тем самым оказывается, что в садоводстве и воспитании детей очень много общего и, как и все неслучайно в истории Спасения, вовсе не случайно Воскресший Спаситель был встречен в саду и принят за садовника (см. Ин. 20, 14 и сл.).

Продолжение в последующих номерах